«Да, странные это люди, в них есть нечто рыцарское…» (Александр

«Да, странные это люди, в них есть нечто рыцарское…» (Александр II)

3 апреля 1882 года в Одессе был казнен Степан Халтурин, рабочий-революционер, организатор и руководитель «Северного союза русских рабочих», причисленный В.И. Лениным к «кружку корифеев» революционного движения 1870-х гг. Литература о нем огромна — монографии, десятки статей, даже повести…

Степан Николаевич Халтурин родился 2 января 1857 года в Вятке, в семье бедных мещан.
В начале 1870-х приехал в Петербург, где поступил на завод. Неизвестно, когда именно и при каких обстоятельствах увлекся революционными идеями. В 1875-1876 годах он был уже деятельным пропагандистом. Под влиянием Халтурина и его ближайших товарищей рабочее движение Петербурга в течение некоторого времени стало совершенно самостоятельным делом самих рабочих.

В это время Степан Халтурин стал увлекаться террором. Уже с осени 1879 года он входит в деловые отношения с народовольцами. «Александр II должен быть убит рабочим, – считал Халтурин, – пусть не думают русские цари, что рабочие – болваны, не понимающие их истинного значения для народа». Речь шла о взрыве всей царской фамилии в Зимнем дворце. Исполнительный Комитет согласился на его предложение; Халтурин поступил во дворец столяром.

Отношения с Исполнительным Комитетом он вел через Желябова; ему помогали Кибальчич, Квятковский и Исаев. С октября 1879 года вплоть до самого взрыва (5) 17 февраля 1880 года Халтурин занимался минированием Зимнего дворца. (5) 17 февраля Зимний дворец потряс страшный взрыв: мина взорвалась. Из дворца выносили трупы и раненых. Их казалось ужасно много. Но царь спасся, и это подействовало на Халтурина самым угнетающим образом. Он свалился совсем больной, и только рассказы о громадном впечатлении, произведенном 5 февраля на всю Россию, могли его несколько утешить.

Угнетенный своей неудачей, Халтурин уехал на юг России, где около двух лет занимался пропагандой среди рабочих. Чрезвычайное осадное положение, введенное в Одессе, а особенно деятельность прокурора Стрельникова, предназначенного производить следствия по политическим делам на всем юге России, вскоре стали сильно мешать Степану. Он известил об этом «Исполнительный Комитет», который и поручил ему организовать убийство прокурора.

До 1881 г. Стрельников руководил дознаниями и выступал обвинителем только на процессах в Киеве, среди которых был и ряд громких дел (В.А. Осинского, «киевских бунтарей», кружка М.Р. Попова — Д.Т. Буцинского). Уже в то время он выделился даже из среды военных прокуроров пристрастием и жестокостью, но вполне разнуздался в 1881— 1882 гг.

Он не гнушался никакими приемами «застращивания» обвиняемых перед судом: например, картинно изображал, как обвиняемый будет на виселице высовывать язык и хрипеть (при этом Стрельников для наглядности угрозы сам высовывал язык и хрипел!).

Даже отнюдь не гуманный начальник киевского ГЖУ В.Д. Новицкий 20 марта 1882 г. пожаловался в департамент полиции на то, что после допросов Стрельникова устраивать судебный процесс рискованно, ибо «на суде многие-многие арестанты заявят такие факты обращения с ними, которые могут быть невыгодны и нежелательны в смысле предания их хоть некоторой гласности».

И на суде Стрельников вел себя как палач. «Будешь висеть!» — грозил он подсудимым по ходу судебных прений и вел дело к виселице, полагаясь больше на свое «внутреннее убеждение», чем на юридические основания. Опасен он был не столько сам по себе, сколько потому, что задавал тон процессам, на которых выступал, царил даже над судьями.

Поскольку царизм держал курс на свертывание законности судопроизводства в борьбе с «крамолой», такой обвинитель, как Стрельников («прокурор-паук», по выражению проф. А.Ф. Кистяковского), был для него находкой. Не зря именно ему по высочайшему повелению от 5 августа 1881 г. было поручено «производство дознаний по делам о государственных преступлениях в губерниях, подчиненных киевскому, подольскому и волынскому, а также временному одесскому генерал-губернаторам», причем царь дал министру внутренних дел Н.П. Игнатьеву право «распространить район действий названного генерала (Стрельникова) и на иные местности империи».

Фактически Стрельников стал после этого жандармским проконсулом всего Юга России. Теперь он мог чинить суд и расправу не только в Киеве, но и в Одессе, Николаеве, на Волыни, в Подолии. Он и взялся за это с такой ретивостью, что Исполнительный комитет «Народной воли» постановил казнить его.

Выполнить постановление поручено было члену ИК Степану Халтурину и агенту Николаю Желвакову. 18 марта 1882 г. на Приморском бульваре в Одессе среди бела дня Желваков застрелил Стрельникова, но сам был схвачен вместе с Халтуриным, который помогал ему в роли кучера заготовленной для этого случая пролетки.

Оба народовольца были Преданы военному суду. Этот суд вершился так палачески, что даже сам Стрельников остался бы им доволен. О какой-либо состязательности здесь не могло быть и речи. Утром 19 марта Александр III телеграфировал из Гатчины министру внутренних дел: «Очень и очень сожалею о генерале Стрельникове. Потеря трудно заменимая. Прикажите генералу Гурк осудить убийц военно-волевым законом, и чтобы в 24 часа они были повешены без всяких отговорок».

И.В. Гурко, бывший тогда генерал-губернатором Одессы, выполнил приказ: суд и казнь состоялись в 24 часа. В зале суда не было не только никакой (даже избранной) публики, но и свидетелей, защитников; судьи приговорили подсудимых к виселице с глазу на глаз. Некогда было даже установить подлинные фамилии обвиняемых (Халтурин назвался Степановым, Желваков — Косоговским), казнили их неопознанными.

Осужденные так и не назвали своих настоящих имен. Признание заключенного рабочего Н. Биткина, что «казненный Степанов» есть тот самый столяр, который под именем Баташкова проживал в Зимнем дворце и принимал непосредственное участие в подготовке взрыва 5 февраля 1880 г.», буквально ошеломило власти.

Мотивы признания Н. Биткина четверть века спустя объяснил народник П. Надин, проходивший по «стрельниковскому процессу». При сообщении Биткина, «что повешенный — Халтурин, прокурор взбесился, весь позеленел от злости.

— Я думал, он бить начнет меня, — говорил рабочий. — Я знал, что мое открытие будет ударом для них. Знай они, что это Халтурин, они не скоро бы повесили его, а замучили бы».

http://scepsis.net/library/id_3220.html#_ftnref22

#РКМП_mirror_of_history
#революционеры_mirror_of_history
#Российская_империя_mirror_of_history




Ссылка на основную публикацию
2018